Когда я был кучером на почте Текст

Когда я был кучером на почте Текст

Мы пьем, мы радуемся, а ты, неухоженный, Сидишь, как раб в затворе. Выпивкой и трубкой мы награждаем тебя, Когда ты поведал нам о горе. Колокол не звонит для тебя порой, И девы не утешают тебя.

В печали два одиночества тебя.

В печали Два года живешь ты с нами, мой друг, - Мы не встречали тебя веселым. Но дай мне чашку, она поможет Рассказать, что меня утомило. Когда я был кучером на почте, Я был молод и силен. И был я слугой работящим, Меня мучила страшная гонка. Я скакал ночью, я скакал днем; Мне давали бар на водку, Мне давали рубленок и тихую пизду, И мы скакали, мы скакали на всем.

Друзей было много. Сторож не был злым; Мы с ним даже подружились. А лошади! Я свистну, они скачут... Держись, всадник, в карете! О, я хорошо ездил верхом! Я ездил с женихом и невестой, Я ездил с женихом и невестой, Я ездил с копейщиком. В соседней деревне я влюбился в девицу. Я любил ее дорогой; Куда б я ни ехал, я у нее останавливался, Чтоб с ней хоть минуту побыть.

Однажды ночью начальник тюрьмы отдал мне приказ: "Немедленно принесите мне дубинку! Молча, сквозь стиснутые зубы, ругая жалкий жребий негодяя, я схватил пакет и, сев на коня, помчался по заснеженному полю. Я еду, а ветер свистит в темноте. Две мили проехали, на третьей миле... На третьей... Боже мой, Боже мой! Я услышал в свисте метели вой, И кто-то просил о помощи, И хлопьями снега со всех сторон Кого-то в сугробах уносило.

И я услышал в свисте метели...

Я шепчу своему коню, чтоб скакал на помощь; Но, вспомнив о егере, я падаю в обморок, Кто-то шепчет мне: "На обратном пути ты спасешь христианскую душу". Я испугался. Я едва мог дышать, мои руки дрожали от ужаса. Я дунул в рог, чтобы заглушить слабый звук смерти. И на рассвете я поскакал обратно. И, как разбитый колокол, мое сердце все еще боялось, И, как разбитый колокол, мое сердце слабо билось. Мой конь испугался на третьем куплете, И грива его в гневе поднялась: Там лежало тело, простое полотно, И покрытое снегом.

Я стряхнул снег, я увидел, как глаза моей невесты Погасли... Дай мне вина, дай мне его, Я не могу дальше говорить! В оригинале стихотворения представлена ситуация реального морального выбора, и рассказчик в ней выглядит далеко не привлекательно: Среди свиста бури я услышал стон, И кто-то просит о помощи, И хлопьями снега с разных сторон Кто-то в сугробах суетится. И не сразу, как в песне: труп на дороге... Я толкаю коня, чтоб ехать спасать; Но, вспомнив егеря, я боюсь... И здесь автор рисует трусость кучера, по сути - его личную вину в смерти бедной женщины, которую он побоялся оставить без помощи.

Кто-то шепнул мне: на обратном пути Спасите душу христианина. Он даже невольно, совершенно бессмысленно, но психологически и художественно очень точен!

Не так ли и мы иногда оправдываем себя? И словно в виде мистического наказания за трусость, проявленную кучером, этот человек, замерзший по его вине, вскоре неумолимо оказывается... его возлюбленной... Я стряхнул снег - и невеста моя увидела увядшие глаза... Вот почему он потом два года провел в горе, ему горек, не мил мир, он все еще страдает, вспоминая - не просто какое-то несчастье, а свой собственный грех, который не дает ему покоя!

В песне, однако, все это теряется, и мы слышим лишь обычную народную страшную историю, лишенную всякой внутренней логики. По чистой случайности он вдруг нашел в степи замерзшей ту самую девушку, которую любил. И не совсем понятно, почему он так долго и сильно страдает, а ведь это явно из-за того самого события, а не только из-за факта ее смерти... Интересно, что в народном песенном варианте драматизм истории сильно смягчен, можно даже сказать, потеряно самое главное.

Немного об авторе стихов. Окончил Ярославскую гимназию и Ярославский Демидовский юридический лицей. Почти всю жизнь прожил в Ярославле. Из года в год был помощником редактора, из года в год - редактором неофициальной части "Ярославских губернских ведомостей". Некоторое время служил в Ярославском губернском правлении. С года и до смерти служил в Ярославском земстве.

С года начал публиковаться в газете "Ярославские губернские ведомости". За несколько лет там были опубликованы его поэмы "Иван Сусанин", "Катанье" и другие. С года Трефолев начинает публиковаться в столичных изданиях: "День", "Дело", "Искра", "Развлечение", "Народный голос", "Отечественные записки" в е , "Вестник Европы", "Наблюдатель", "Русская мысль" и другие.

С года редактировал "Вестник Ярославского губернского земства". В году и в - годах был председателем Ярославской губернской ученой архивной комиссии. Леонид Николаевич скончался 28 ноября 11 декабря в Ярославле. Он был похоронен на Леонтьевском кладбище в Ярославле. Трефолев переводил стихи славянских и польских поэтов, больше всего В. Сырокомли, перевод поэмы "Ямщик" "Почтальон" под названием "Когда я служил кучером на почте" стал народной песней.

Леонид Николаевич умер в Ярославле.

Леонид Николаевич также перевел на русский язык стихи П. Дюпона Фр. Гейне, Г. Гервега, Т. В городе его рождения установлена мемориальная доска, а в Ярославле есть улица имени поэта, на которой установлен бюст В году Черницкий, архитектор Б. Хуторянский выполнил изготовление бюста. Постамент украшают колоритные персонажи - мужланы, бедные крестьяне, городские жители, то есть "маленькие люди"; памятник имеет статус регионального значения.

Навигация

thoughts on “Когда я был кучером на почте Текст

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *