Любовные сцены в романах

Любовные сцены в романах

Как описать секс в книге Елена Кушнир 3 сентября Чтобы описать секс в книге, автору нужно взять под контроль анатомию, проскользнуть между слащавостью и порнографией и подобрать хорошие метафоры. В году английский литературный журнал Literary Review учредил награду за худшее описание секса в художественном произведении. Эквивалент голливудской "Золотой малины" был назван "Премией за плохой секс". С тех пор критики каждый год наказывают авторов за грубые, безвкусные и поверхностные сцены секса в литературе.

Исключение было сделано только в году.

Исключение было сделано только в году по всем очевидным причинам. Будем надеяться, что премия за плохой секс вернется в году, а пока разберемся, как правильно описывать секс в книгах.

Надеемся, что премия за плохой секс вернется.

Как не получить награду за плохой секс В действительности, чтобы получить награду, нужно очень постараться. В книге, например, был такой фрагмент: Элиза и Эзра свернулись в один хихикающий снежный ком соития, крича и визжа. Они игриво покусывали друг друга и задерживались в опасной и шумной спирали сексуального насилия - из бочкообразных грудей Элизы и через кричащий рот Эзры... Замысел автора ясен: он пытался описать интимную сцену причудливыми метафорами.

Но трудно представить, что такие нелепые и отталкивающие образы, как "бочкообразные груди" и "хихикающие комочки", могут вызвать что-то кроме смеха. Даже если отбросить неудачные образы, остается неясным: кто на ком стоял? Кого куда тянули? Как "спираль" могла быть "опасной и шумной"? В описанном фрагменте теряется логика, нарушается семантика, страдает здравый смысл. Если вы избежали подобного, можете расслабиться: награда за плохой секс вам не грозит.

Но это, так сказать, нижняя граница. Давайте попробуем подняться выше. Боевая патетика Любовь вообще и эротика в частности всегда были прибежищем пошлости и сентиментальности в литературе. Великая юмористка Тэффи высмеяла это в своем рассказе "Женская книга", в котором писатель-мужчина читает любовный роман, написанный женщиной: О, вульгарно!

Вы бы постыдились сказать об этом,

- говорит продавец в галантерейном магазине, с которым у этой дурнушки наверняка был роман, чтобы было что описывать. Но позже писатель обнаруживает, что использует те же выражения, которые критиковал в чужом романе.

Гендер здесь ни при чем. Опасность написать жалкую "гниль" велика для автора любого пола. Одно неловкое движение пера - и вот уже "могучая сила толкает", а герои сгорают в "огнедышащей лаве любви". Противоядие от патетики - простота. Ясность и четкость обычно идут на пользу в описании секса. Прежде всего, помните о логике повествования - она не должна страдать от метафор. Обратимся к классике - фрагменту из "Мадам Бовари" Флобера: Она сорвала с себя платье, выдернула тонкий шнур из корсета, и шнур засвистел вокруг ее бедер скользкой змеей.

Она снова босиком на цыпочках подходила к порогу, убеждалась, что дверь заперта, мгновенно сбрасывала с себя то, что от нее осталось, внезапно бледнела, молча, без улыбки прижималась к груди Леона, и по всему ее телу пробегала долгая дрожь". Флобер однажды завуалированно описал даже анальный секс. В те пуританские времена роман вызвал большой скандал из-за своей смелости и реалистичности и по сей день остается выдающимся примером чувственных, эмоциональных и трогательных любовных сцен. Описания Флобера нельзя упрекнуть в вульгарности - они искренни и безыскусны.

Это не бюрократическое перечисление фактов, как при инвентаризации склада: он пришел, она разделась и прижалась. Писатель акцентирует внимание на эмоциональном состоянии героини. Но в то же время он описывает четкую и понятную последовательность действий. Одна из пионеров эротического жанра, Анаис Нин, пишет в своем романе "Шпион в доме любви": Я стояла у окна. Из другого дома люди могли видеть, что происходит в комнате, и пока я так стояла, Марсель взял меня в оборот. Я не проявляла ни малейших признаков возбуждения, и все же мне это нравилось.

Он тяжело дышал и почти терял самообладание, а я уговаривала: "Полегче, Марсель, смотри, чтобы никто ничего не заметил. Это описание звучит сухо для некоторых людей. Где здесь бурная страсть? Это дело вкуса, но в любом случае это предпочтительнее комических сравнений и путаницы Моррисси. Минимализм и краткость могут стать спасением для начинающих авторов, которые пока не могут справиться со сложной и яркой образностью Генри Миллера или Уильяма Берроуза.

Видеть вещи своими именами Помимо патетики и слащавости, эротические сцены любовных романов в мягкой обложке тщательно завуалированы. Они стыдливы, нежны и лишены реализма. Под страхом смерти автор не напишет слово "пенис" и не употребит такие грубые и вульгарные слова, как "эрекция" или "презерватив". Персонажи не теряют дыхание от оргазма, а "в их глазах вспыхивают звезды".

Этот метод может быть хорош для создания романтических фантазий о жизни миллионеров со счастливым концом. Но что, если вы пишете не любовную историю? Всегда есть предел использованию эвфемизмов, когда автор не может избежать называния вещей своими именами.

Иначе, не успев оглянуться, он окажется на территории отчаявшихся домохозяек со страниц "Лавбургерс". Если вы стремитесь отражать живую жизнь, не бойтесь следовать примеру Стивена Кинга.

В сценах секса Кинг верен своему обычному натурализму: Я хотел быстро, каждая клеточка моего тела требовала этого, говорила мне, чтобы я вошел до конца, жаждал идеального ощущения захвата, который является квинтэссенцией действия, но я вошел медленно.

По крайней мере, поначалу. Описания не обязательно должны быть порнографическими. Но пишете ли вы роман для взрослых или научную фантастику, не злоупотребляйте постыдными эвфемизмами. Они также редко бывают сексуальными. Кого возбудит эротическая сцена, в которой клитор называется "любовной кнопкой", а пенис - "мощным копьем"? Проверьте историческую обстановку Эвфемизмы могут быть уместны при описании исторических эпох, реальных или условных, как в историческом фэнтези.

Эвфемизмы могут быть уместны при описании исторических эпох, реальных или условных, как в историческом фэнтези.

Эвфемизмы в этом случае могут даже помочь сохранить историческую достоверность и атмосферу. Например, древние римляне называли оргазм "конвульсиями Венеры", и такая фраза в историческом романе уместна, в отличие от слова "оргазм", которое древние римляне не употребляли. Русские переводы романов из серии Джорджа Мартина "Песнь льда и пламени" дали нам новый стандарт в описании "средневекового" секса: нечто среднее между реализмом и фантазией.

В многочисленных сексуальных сценах "Игры престолов" встречаются мужские "естества" и женские "щелки". Архаичные, но все еще поэтичные слова "плоть" и "лоно" также никогда не подводят автора. Если действие происходит в России, нам на помощь спешит "уд" - так славяне называли мужской пенис.

В Китае тот же орган называли "нефритовым стержнем". Авторам исторических романов приходится собирать много материала, чтобы избежать анахронизмов. Сексуальные сцены не должны быть исключением. Проверьте, существовали ли определенные понятия и термины в описываемую эпоху.

Не забудьте о нижнем белье. Вы уверены, что люди описываемой вами эпохи носили трусы и лифчики, а не корсеты и панталоны? Если нет, проверьте свои источники. Создавайте уникальные описания Количество штампов в эротических сценах огромно. Из романа в роман кочуют одни и те же прилагательные, метафоры и действия персонажей. Все дамы, как одна, "улетают в небо", выкрикивая имя любовника. После секса она обязательно проводит пальцем по его "широкой и мужественной" груди.

Своя грудь.

Ее собственная грудь "пышная и соблазнительная", а тело "упругое и гибкое". Ее ягодицы только "упругие", ее поцелуи только "страстные", а ее стоны только "сладострастные". Эти сцены безличны, а персонажи в них лишены индивидуальности. Такие описания могут быть подогнаны под каждого, а значит, они никому не подходят. Секс должен отражать особенности отношений между персонажами, а также их личности. Создайте уникальное описание, подходящее только вашим персонажам.

Первый опыт юных девственниц, жаркая ночь случайных знакомых и примирение в постели между супругами отличаются друг от друга. Секс может быть приятным, а может разочаровывать и даже пугать.

После дня беготни домохозяйка не видит сверхновых, но смотрит в потолок и думает: "Белить или не белить?

Не анимируйте части тела Авторы часто описывают части тела так, как будто у них есть своя воля и характер. То бедра "властные", то губы "опытные", то влагалище "гостеприимное"

То бедра "властные", то губы "опытные", то влагалище "гостеприимное".

Тогда пенис "стремится к ней". Он оказывается чем-то вроде гоголевского "Носа", который отделился от своего хозяина и начал жить собственной жизнью. Части тела не могут быть описаны как отдельные личности Если руки или губы "тянутся", это означает желание самих людей, а не то, что руки или губы вдруг обрели волю и собственный разум.

В одном из романов Джон Стейнбек описывает встречу героев: Я поднялся, чтобы поговорить с ним - его глаза просканировали моего Росинанта, выхватили все детали и вернулись в глазницы. Здесь мы встречаем "ожившие" глаза, но стоит сто раз подумать, прежде чем описывать таким образом член. Только представьте, как тот сначала "вошел", а потом "вернулся" в трусики. Правда, в российской комедии "Happy Endings" оживший орган сделал не только это.

В российской комедии "Happy Endings" оживший орган сделал не только это.

Вам достаточно посмотреть этот исключительно несмешной, вульгарный и несексуальный фильм, чтобы понять, почему его не стоило оживлять. Не ограничивайтесь описанием самого акта В романе Антонии Бьятт "Одержимость" герои не прекращают свой мыслительный процесс ни днем, ни ночью. Они ведут долгие беседы о литературе и сексе, и последний становится продолжением их интеллектуального общения: Это была первая из тех долгих, странных ночей.

Она встретила его с пылом, не уступающим его собственному, и, открывшись для наслаждения, соблазнительно искала его ласк и с короткими животными криками, тряся его руки, требовала еще и еще.

Она гладила его волосы, целовала его веки, но кроме этого не делала ничего, чтобы доставить удовольствие ему, мужчине, и за все эти ночи она не изменила своей привычке.


Навигация

thoughts on “Любовные сцены в романах

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *